— Мне некого больше послать, Кей. Слуги могут предать, друзья — тем более. Моя жена… это лучшая жена, которую можно купить. Она украшение любого вечера. Она прекрасная мать Артуру. Она даже любит меня — а не мои деньги — и знает, о чем можно говорить и о чем нет. Но она упадет в обморок при первом выстреле, а половина встретившихся вам мужчин захотят ею обладать. Ну а вы, пожалуй, забудете об обещанном наказании… и наставите мне рога!
— Многих нет. — Анну такие разговоры уже перестали утомлять. Ее тело дышало зрелостью женщины, едва перевалившей за третий десяток. Но она прожила почти девяносто лет и привыкла воспринимать философствование новичков как легкий, неизбежный шум.
— Он входил в первую сотню два года назад. Потом немного съехал…
— Ваше несовершенное зрение упрощает запись информации. — Булрати издал хрюкающий звук. — Почему вы победили в той войне? Вы слабее нас и глупее псилонцев. Вы средние…
— Ты даешь слово, что оставленный в сознании не будешь сопротивляться? Ты уже нанес нам ущерб.
Из стеклянного пузыря Артур наблюдал, как Кей открыл дверь, постоял немного и громко произнес: