— Я никогда толком не был ребенком. Мне всегда было сорок, Артур. Это очень тяжко — никогда не помнить себя беззаботным мальчишкой. Стараться быть похожим на ровесников, завидовать им… Слишком хорошее детство превращает ребенка во взрослого еще быстрее, чем плохое.
Ждали явно только их. Почти сразу же по кораблю прошла дрожь. Резкий толчок. И ускорение, вжимающее в кресло, — корабли силикоидов не имели гравикомпенсаторов.
Наслаждаться было нечем, разве что оранжевым диском звезды на экране. Но Кей и Артур сидели в конце салона, так что даже это сомнительное удовольствие было отделено двадцатью рядами кресел.
Кей Альтос закричал, вставая. Пистолет в его руке охотно ожил, посылая в салон огненную смерть. В мучительном оцепенении Артур понял, что Кей убивает в первую очередь детей. Он успел выстрелить три раза, прежде чем визг стан-бомбы, брошенной из шлюза, наполнил челнок.
Маленькие прозрачные камеры — кубики с ребром в два метра — окружали его со всех сторон. Некоторые были пусты, в других стояли, бродили, лежали на полу люди — недавние попутчики Кея. В каждой камере был крошечный унитаз — прозрачный, крошечный умывальник — прозрачный, и никакого намека на дверь. Видимо, все коммуникации осуществлялись через гиперпереход. Далеко внизу, сквозь несколько этажей стеклянных камер, темнел пол. Свет лился сверху — ровный, холодный, бледно-желтый.
— …два этажа, виноградник, площадка для флаера…